Сын Бекхэма обвинил родителей в лицемерии и манипуляциях: что на самом деле происходит в звездной семье
Семейный конфликт в клане Бекхэмов стремительно перерос из кулуарных разговоров в публичный скандал. Старший сын Дэвида и Виктории, 24‑летний Бруклин, не просто поссорился с родителями — он фактически объявил им войну, открыто обвинив в давлении, эмоциональном контроле и лицемерии.
Поводом для разрыва стала, казалось бы, радостная дата — свадьба Бруклина и актрисы Николы Пельтц, дочери миллиардера, прошедшая в 2022 году. Брак, который должен был объединить две влиятельные семьи, в итоге стал отправной точкой затяжного конфликта.
По словам Бруклина, родители изначально были недовольны его выбором невесты. Дэвид и Виктория, как утверждает сын, считали, что Никола «плохо на него влияет» и буквально «увела» его из семьи. Сами же супруги Бекхэм, по версии сына, больше переживали не за его личное счастье, а за то, как новый союз отразится на их публичном имидже и бизнес-интересах.
Скандал начал набирать обороты спустя некоторое время после свадьбы. В 2023 году произошел явный разрыв: Бруклин и Никола проигнорировали 50‑летний юбилей Дэвида, что для публичной семьи с идеальным «инстаграм-образом» выглядело как вызов. Затем Никола удалила совместные фотографии с Бекхэмами, а сам Бруклин заблокировал отца, мать и брата в соцсетях.
Отношения ухудшались настолько стремительно, что, как утверждается, на прошлой неделе Бруклин официально уведомил родителей: отныне они могут контактировать с ним только через его адвоката. А 19 января он и вовсе сделал то, чего от «золотого мальчика» идеальной британской семьи никто не ожидал, — опубликовал в соцсетях длинное эмоциональное обращение, в котором обрушился на родителей с серией жестких обвинений.
В начале своего послания он подчеркнул, что вынужден был «защитить себя и жену», потому что родители, по его словам, распространяли через медиа ложные истории о нем и Николе. Бруклин заявил, что не намерен идти на примирение:
Он описал детство и юность как жизнь внутри тщательно выстроенной витрины. По словам Бруклина, его родители годами контролировали, как именно будет выглядеть «семейная сказка» в прессе: постановочные посты, тщательно спланированные совместные мероприятия, подчеркнуто «идеальные» отношения. Все это, утверждает он, было лишь частью бренда, а не реальной близости.
Старший сын Бекхэмов обвиняет родителей в том, что они готовы распространять бесконечный поток вымысла — в первую очередь за счет невиновных людей — только бы сохранить безупречный фасад знаменитой фамилии. Он пишет, что впервые в жизни встает на защиту себя и своего брака и больше не собирается подчиняться семейному сценарию.
Особое место в его обращении занимает история подготовки к свадьбе. Бруклин утверждает, что родители «бесконечно пытались разрушить» его отношения еще до торжества и не остановились даже после того, как дата и место были утверждены.
Одна из самых болезненных для Николы деталей — история с подвенечным платьем. Бруклин настаивает, что Виктория в последний момент отказалась шить для невестки наряд, хотя Никола искренне радовалась возможности выйти замуж в платье из ее коллекции. По словам Бруклина, решение матери заставило невесту в срочном порядке искать новый вариант за считаные недели до церемонии.
Не менее взрывным стало и его утверждение о попытке родителей повлиять на его финансовую и юридическую независимость. По версии Бруклина, за несколько недель до свадьбы на него оказывалось серьезное давление: родители якобы пытались склонить его к подписанию документов, лишающих его прав на собственное имя. Эти бумаги, по его словам, затрагивали бы не только его самого, но и жену, и даже их будущих детей.
Сын знаменитой четы утверждает, что родители настаивали: договор должен быть подписан до дня свадьбы, чтобы сразу вступить в силу. Он отказался, чем, по его словам, существенно повлиял на финансовые выплаты. После этого, утверждает Бруклин, отношение к нему в семье кардинально изменилось — прежней теплоты больше не было.
Не обошлось и без конфликтов по, казалось бы, мелочам, которые в итоге превратились в символы глубинных противоречий. Бруклин вспоминает, как Виктория якобы назвала его «злым» из‑за решения посадить за их свадебный стол няню Сандру и бабушку Николы — одиноких близких людей, у которых не было партнеров. При этом родители жениха и невесты имели собственные столы, расположенные рядом с основным.
Еще один эпизод, о котором рассказывает Бруклин, касается первой брачной ночи и атмосферы вокруг свадебного торжества. В ночь перед свадьбой, по его словам, члены семьи дали понять, что Никола «не кровь» и «не семья».
Особенно болезненным моментом он называет сорванный первый танец с женой. Согласно его версии, заранее был продуман романтичный выход пары под трогательную песню о любви, но в ключевой момент все пошло по другому сценарию. Певец Марк Энтони пригласил Бруклина на сцену — там он, как ожидалось, должен был танцевать с Николе. Вместо этого, утверждает он, на глазах у 500 гостей на сцене оказалась Виктория, которая танцевала с сыном так, что ему было «максимально неловко и постыдно».
Бруклин признаётся, что никогда в жизни не чувствовал себя настолько униженным. Именно поэтому, объясняет он, пара с Николе всерьез думала о том, чтобы обновить свадебные клятвы и создать новые, счастливые воспоминания, которые не были бы окрашены тревогой и стыдом.
Отдельной темой в его откровениях стали попытки Виктории, как утверждает Бруклин, возвращать в его жизнь бывших девушек. Он описывает ситуацию так, будто мать намеренно приглашала женщин из его прошлого на мероприятия и встречи, делая это демонстративно и в такие моменты, когда присутствие бывших могло максимально осложнить отношения с Николе. По словам Бруклина, цель была очевидна — вызвать между супругами напряжение и дискомфорт.
Даже после всех этих сцен пара, по его словам, попыталась сохранить мосты и все же прилетела в Лондон на юбилей Дэвида. Однако поездка превратилась в еще одно разочарование: Бруклин с Николе якобы практически всю неделю провели в гостиничном номере, не получая отца на личные встречи.
Бруклин утверждает, что Дэвид отвергал любые их попытки провести время вместе, если только речь не заходила о масштабном праздновании с сотней гостей и камерами вокруг. По его словам, отец согласился на встречу лишь при условии, что Никола не будет присутствовать. Такой ультиматум Бруклин воспринял как личное оскорбление.
Кульминацией его обвинений стало высказывание о том, что для семьи важнее «бренд Beckham», чем реальные чувства. В своем обращении он описывает атмосферу внутри клана как пространство, где «любовь» измеряется частотой постов в соцсетях, красивыми совместными кадрами и готовностью ради публичного образа жертвовать личными отношениями.
По сути, Бруклин рисует своих родителей как людей, для которых в приоритете рекламные контракты, сделки и поддержание идеальной репутации в медиапространстве. Семейные узы, если верить его словам, оказываются на втором плане по сравнению с интересами бренда.
История Бекхэмов, долгие годы подававшаяся как пример идеальной звездной семьи, в свете этих признаний приобретает совсем иной оттенок. То, что раньше казалось гармонией, теперь выглядит как тщательно построенный медийный проект, внутри которого у старшего сына не оставалось пространства для собственной воли и независимости.
Скандал вокруг Бруклина и его родителей поднимает более широкий вопрос: каково это — расти в семье, где каждый твой шаг может стать заголовком, а любое решение — предметом обсуждения миллионов? Давление славы, амбиции родителей и огромные деньги часто создают коктейль, в котором искренность и близость постепенно заменяются расчетом.
Многие наследники звездных фамилий сталкиваются с похожей дилеммой: оставаться частью семейного бренда или выстраивать отдельную идентичность, рискуя конфликтом с родителями. В случае Бекхэмов этот конфликт, судя по словам Бруклина, вышел из‑под контроля и превратился в открытую информационную войну.
Показательно и то, как именно сын выбрал говорить о проблеме — не через закрытый диалог, не за столом переговоров, а публично, на глазах у миллионов подписчиков. Для нового поколения это уже привычный способ заявить о своей боли и установить собственные границы. Но для старшего поколения, воспитанного в логике «не выносить сор из избы», подобный шаг воспринимается как предательство.
Ситуация с Бекхэмами показывает, насколько хрупким может оказаться даже самый безупречный публичный образ. Один длинный эмоциональный пост способен перечеркнуть годы тщательно выстраиваемого имиджа. И как бы ни развивались события дальше — пойдут ли стороны на примирение или окончательно разорвут отношения, — вернуть прежнее представление об «идеальной семье» уже вряд ли получится.
Для самого Бруклина эта история, судя по его словам, стала точкой невозврата. Он ясно дал понять, что не намерен возвращаться к привычной роли послушного наследника семейной империи и готов платить за свою независимость высокую цену — вплоть до полного разрыва с родителями.
Какой вывод можно сделать из этой драмы? Даже самые богатые и знаменитые не застрахованы от конфликтов, которые разрушают семьи изнутри. А там, где на кону стоят не только чувства, но и огромные деньги и международный бренд, каждое недосказанное слово и каждая попытка контроля рано или поздно выливаются в громкий скандал.
Останутся ли Бекхэмы «самой токсичной семьей Англии» в глазах публики или сумеют переписать эту историю — теперь зависит не только от их пиар-стратегий, но и от того, удастся ли им когда-нибудь разобраться с тем, что происходит за закрытыми дверями, без камер и постановочных семейных фото.