Фигурист Петр Гуменник одержал победу на турнире памяти Петра Грушмана, завершив соревнования с внушительной суммой 326,49 балла. Формально – это лучший результат сезона в России и второй показатель в мире. Фактически – оценка, которая выглядит чрезмерно щедрой, особенно с учетом того, что сам прокат произвольной программы получился далеким от идеала и уж точно не вошёл в разряд «звенящих».
Пока на международной арене шёл один из ключевых предолимпийских стартов – чемпионат четырех континентов, Гуменник выбрал другой путь: вместо поездки за рубеж он проверил свою форму на внутреннем старте. Турнир памяти Грушмана стал для него последней генеральной репетицией перед Олимпиадой и возможностью испытать не только технический контент, но и модель соревновательного графика.
Короткая программа удалась почти безупречно. Петр набрал 109,05 балла – рекордный результат для российских стартов. В этом прокате совпало сразу несколько факторов: точные входы в прыжки, плотная работа по компонентам, хорошая эмоциональная наполненность. На фоне остальных участников он выглядел фигуристом совершенно другого уровня – и по сложности элементов, и по зрелости катания.
Особую ценность этот турнир имел с точки зрения подготовки к олимпийскому расписанию. Между короткой и произвольной программами у Гуменника был день отдыха – модель, максимально приближенная к олимпийской, где пауза будет ещё длиннее, два дня. Тренерский штаб и сам спортсмен явно хотели проверить, как организм и психика реагируют на такой ритм: удастся ли сохранить концентрацию, не «перегореть», правильно восстановиться и снова выйти на пик готовности.
Разминка перед произвольной показала, что Петр не собирается отказываться от сложнейшего контента. Он вновь оставил в программе пять четверных прыжков – один из самых насыщенных наборов в мире. Уже в начале разминки он взялся за элементы ультра-си. Полноценной телетрансляции не было, часть прыжков осталась за пределами кадра, но зрители отчетливо увидели качественно исполненные тройной аксель и четверной риттбергер. Позже последовали чистые флип, сальхов и лутц. Единственным заметным сбоем стала «бабочка» на сальхове, когда элемент был фактически сорван.
На лед в произвольной программе Петр вышел уверенно, в привычной для себя манере – без суеты, с четким настроем. Начало выглядело многообещающе: первый четверной флип был исполнен мощно и собранно, за элемент поставили очень высокие надбавки. Однако уже на следующем прыжке – четверном лутце – появился первый тревожный звоночек: на выезде фигуриста заметно качнуло. На международных стартах подобные моменты нередко сопровождаются понижением за недокрут или менее щедрыми надбавками. В данном случае судьи, очевидно, решили поддержать лидера: GOE за лутц получился неожиданно высоким – +3,45.
Ближе к середине программы стало заметно, что на фоне колоссальной сложности контента Гуменник начинает уставать. Выезды с четверного риттбергера и четверного сальхова уже не выглядели столь уверенно – не было той хрустальной чистоты, которую обычно ждут от проката, претендующего на топовые мировые оценки. При более строгом судействе у арбитров нашлось бы немало поводов пересмотреть качество приземлений и докрученности этих элементов.
Заключительная часть программы стала еще одним маркером накопившейся усталости. Вместо заявленного каскада 3–3 Петр исполнил более простой вариант – тройной прыжок в сочетании с двойным. Внешне это выглядело скорее как осознанная перестраховка, чем как паническая ошибка: спортсмен, понимая состояние, предпочел сохранить стабильность и избежать грубых срывов, которые могли бы стоить куда более серьезных потерь.
После старта Гуменник признался, что некоторое время рассматривал куда более дерзкий вариант контента – включение четверного флипа в каскаде с тройным акселем в произвольной программе. В итоге от этой идеи отказались, и, судя по увиденному, решение оказалось абсолютно логичным. Даже в нынешней версии программы к концу проката начинает скапливаться усталость, а на разминке чистые четверные в самом прокате уже не выглядят столь безупречно. Дополнительное усложнение могло бы превратить генеральную репетицию в рискованное испытание нервов.
На этом фоне все очевиднее встает вопрос о микрокорректировках программы. Один из вариантов – перенести заключительный каскад (тройной лутц – тройной риттбергер) на более ранний участок проката или переставить некоторые прыжки, чтобы рациональнее распределить нагрузку. Пять четверных – уже предел, на котором любая ошибка, вызванная банальной усталостью, может стоить и победы, и уверенности перед Олимпиадой.
Отдельно стоит обратить внимание на компоненты и хореографию. Над дорожками шагов за последнее время проделана заметная работа. В прокате стало больше живой эмоции, акцентированной работы корпусом и руками. Перед прыжками нет затянутых, выжидающих заходов: программа насыщена хореографическими связками, которые делают катание более цельным и выразительным. Одна из дорожек пока оценивается лишь на третий уровень сложности, но запас времени до Олимпиады позволяет не только усложнить ее, но и «накатать» до стабильного четвертого уровня.
Вращения Петр выполнил уверенно – без сбоев, с хорошей центровкой и четкими позициями. Все вращения получили максимальный четвертый уровень – это важный сигнал перед Играм: базовый технический фонд, не связанный с риском четверных, у Гуменника находится в надежном состоянии. Отдельная деталь, которая порадовала поклонников, – возвращение его фирменного жеста рукой, своеобразного «выстрела» после четверного сальхова в каскаде. Такой штрих не добавляет баллов к протоколу, но создает узнаваемый образ и усиливает впечатление от программы.
Именно поэтому итоговая сумма – 326,49 балла – вызвала столь противоречивую реакцию. По таблице оценок это второй результат в мире и лучший в России, но при внимательном разборе проката ощущается очевидный диссонанс: оценка как за сверхточное катание с минимумом помарок, а фактически – «рабочий» старт с видимыми следами усталости и неоднозначными моментами в ряде прыжков. Судейский панель, очевидно, стремился максимальной поддержкой подбодрить спортсмена перед главным стартом четырехлетия, но для внешнего наблюдателя такая «доплата» наверх выглядит перебором.
Сам Гуменник, судя по реакции, тоже был несколько озадачен масштабом выставленных баллов. Это важный психологический нюанс: фигурист, понимающий реальное качество своего проката, не всегда комфортно чувствует себя в роли обладателя сверхрезультата, если внутренне он ощущает, что способен (и должен) кататься значительно чище. В преддверии Олимпиады чрезмерная опека судей на внутренних стартах может создавать иллюзию запаса прочности, которого на международной арене просто не будет.
С другой стороны, если отойти от конкретной цифры в протоколе, турнир памяти Грушмана решил сразу несколько задач. Гуменник подтвердил, что не собирается идти простым путем и уменьшать сложность ради мнимой стабильности: пять четверных остаются в программе, и это его осознанный выбор. Он проверил, как чувствует себя организм при олимпийском ритме «старт – день отдыха – старт», и получил важный опыт борьбы с усталостью внутри уже очень сложной программы.
Для олимпийской перспективы это, возможно, даже важнее рекордных домашних баллов. На Играх не будет ни сверхщедрых надбавок, ни готовности закрывать глаза на недокруты или неуверенные выезды. Там цена каждой ошибки возрастает многократно, а борьба идет не только с соперниками, но и с собственными нервами и физическими пределами.
С точки зрения стратегии на ближайшие недели Гуменнику и его штабу предстоит решать тонкую задачу баланса. С одной стороны, снижать контент – значит терять конкурентное преимущество: не так много фигуристов в мире сейчас готовы стабильно катать программы с пятью четверными. С другой – без идеальной работы над выносливостью, расстановкой прыжков, отшлифовкой заходов и выездов даже самый сложный набор не принесет нужного эффекта, если к концу проката фигурист будет вынужден упрощать каскады и бороться за каждый выезд.
Именно поэтому текущий «незвeнящий», но рабочий прокат можно считать удачной стадией подготовки. Максимума от себя Гуменнику действительно нужно будет требовать не в январе, а через несколько недель, на олимпийском льду. Там, где любые щедрые жесты судей исчезнут, а останутся только фактическая чистота прыжков, убедительность катания и внутренняя готовность выдержать давление самого ответственного старта в карьере.