Отсидевший пять лет бывший защитник "Торпедо" Михаил Рекуданов рассказал, как устроена жизнь в колониях и чем отличаются "красные" и "черные" зоны. Осужденный за убийство, он вспоминает этап, лагерный быт и то, почему многие не выдерживали давления.
Когда в суде огласили окончательный приговор, времени на осмысление почти не было: сразу после заседания собрали этап. Заключенных, собранных из разных тюрем, погрузили в автозак и повезли на вокзал. Никто толком не понимал, куда именно их отправят.
"Когда меня забирали, я спросил у одного заключенного: "Не знаешь, куда меня отправляют?" - вспоминает Рекуданов. - Он ответил: "По-моему, в Пермь". И в этот момент я понял, что сильно попал".
Связано это было с репутацией местных колоний. Пермские лагеря среди зэков считались одними из самых жестких. Именно там, по словам бывшего футболиста, было много "красных" зон - мест, где реальная власть принадлежит не воровскому закону, а тем, кто сотрудничает с администрацией.
"Красными" называют заключенных, которые встают на сторону начальства и постоянно доносят: заметили у кого-то запрещенную вещь - тут же бегут сообщать. Они участвуют в давлении на остальных, помогают персоналу держать всех в страхе. Тех же, кто отказывается жить по этим правилам и не идет на сотрудничество, называют "черными".
Разница между "красной" и "черной" зоной - это, по сути, разница между жизнью под постоянным контролем и существованием по более-менее понятным, неформальным правилам. На "красной" зоне любое слово против, любое несогласие может обернуться жестким избиением и изуверским прессингом.
"Если "красные" приказывают тебе мыть полы, ты не имеешь права отказаться. Скажешь "нет" - получишь. И от сотрудников, и от самих "красных"", - говорит Рекуданов.
Любой конфликт с этой группой опасен: они сразу бегут к сотрудникам, и дальше уже включается карательная машина. Колония - замкнутое пространство. Все, что происходит внутри, остается за бетоном и заборами.
"Ужасы ментов и всяких приближенных к ним остаются в пределах камер. Им все сходит с рук, - отмечает он. - Некоторые не выдерживали такой несправедливости, резали себя, вскрывались... Люди просто не могли смириться с тем, что выхода нет".
По его словам, именно сочетание физического давления, психологического давления и безнаказанности тех, кто у власти, ломает многих. Для кого-то самым тяжелым оказывается не сам срок, а ощущение полной бесправности, когда ты понимаешь: пожаловаться некому, а любое сопротивление закончится еще худшим.
В итоге этап, где был Рекуданов, поехал не в Пермь, а в Пензу. По сравнению с "легендами" о пермских "красных" лагерях, это казалось почти облегчением.
"Мы в итоге поехали не в Пермь, а в Пензу. Там все было не так ужасно, как я себе представлял, - рассказывает он. - Хотя в любом случае обстановка жестче, чем на централе".
Разница с СИЗО ("централом") ощущалась буквально во всем. В следственном изоляторе люди, как правило, еще только ждут приговора или этапа, держатся надежды, живут ожиданием суда, пересмотров, апелляций. В лагере жизнь уже более устоявшаяся, но и более безысходная: многие осуждены на десятки лет.
"Быт другой полностью. Койки - максимально жесткие, спать так, чтобы было комфортно, практически невозможно. Все продумано так, чтобы ты не расслаблялся, - вспоминает экс-футболист. - Про "красных" я уже говорил. В Пензе их было меньше, чем в Пермских зонах, но они все равно влияли на общую атмосферу".
Лагерная реальность особенно тяжело воспринимается, когда понимаешь, с какими сроками вокруг тебя сидят люди.
"Я попал в лагерь в 2014-м. Там был один парень, который заехал еще в 1998 году. Когда я услышал эту дату, по-настоящему дошло, что значит "сидеть по 15 лет и больше"", - говорит он.
Эту оторванность от времени хорошо иллюстрирует один эпизод.
"Помню, этот мужик очень удивился, когда узнал, что у каждого теперь есть мобильный телефон. Для него мир за забором как будто перескочил сразу через эпоху: он уходил в одну реальность, а возвращаться должен был уже в совершенно другую".
По рассказам Рекуданова, в "черных" зонах, несмотря на общий жесткий режим, все же сильнее влияния неформального тюремного уклада. Там решают больше по понятиям, конфликты чаще разбираются внутри самой массы заключенных, а не спускаются сверху через "актив". Но и такие лагеря не становятся местом, где легко выжить: постоянное напряжение, борьба за статус, страх оказаться "опущенным" или выброшенным из нормальной лагерной среды - все это тоже давит.
В "красных" же колониях, по его словам, главная опасность - в полном подчинении системе. Там любое движение, любая мелочь - от того, как ты застелил кровать, до того, с кем поговорил у умывальников, - может стать поводом для наказания. "Активисты" из числа заключенных внимательно следят за всеми, выискивая, за что можно прицепиться. Это превращает жизнь в непрерывный стресс, особенно для тех, кто не привык прогибаться.
Психологическое состояние заключенных в таких условиях ухудшается очень быстро. Люди впадают в депрессию, теряют интерес к будущему, замыкаются. На этом фоне возрастает и агрессия - как направленная наружу, так и на самого себя. Истории о самоубийствах, о попытках самоповреждений - не редкость, а часть лагерной рутины, о которой стараются не говорить.
Что особенно подчеркивает Рекуданов - это ощущение полной безнаказанности тех, кто контролирует режим. Если в обычной жизни у человека есть хотя бы теоретическая возможность обратиться куда-то выше, пожаловаться, добиться проверки, то в колонии такого инструмента фактически нет. Даже если кто-то и решается заявить о превышении полномочий, чаще всего это остается внутри системы и оборачивается против него самого.
Отдельной темой он называет деградацию времени. В лагере дни сливаются один в другой, недели превращаются в одинаковые отрезки, а годы - в смазанное пятно. Спасаешься только рутиной: работа, спорт, книги, любые занятия, которые дают иллюзию движения. Для человека, который еще недавно выходил на футбольное поле перед болельщиками, такой контраст особенно болезненен.
По словам бывшего футболиста, самое труднообъяснимое на воле - это именно эта смесь формального порядка и скрытого насилия. На бумаге - устав, режим, права и обязанности. В реальности - закрытые двери, страх, давление и негласное правило: все, что происходит за забором, остается там же. И если ты оказался внутри этой системы, тебе придется научиться выживать по ее законам, нравится тебе это или нет.