Сын погибших чемпионов мира по фигурному катанию пробился на Олимпиаду-2026 в составе сборной США. История Максима Наумова — одна из самых драматичных и одновременно вдохновляющих на нынешнем отборе к Играм.
В Сент-Луисе завершился чемпионат США, который стал финальным этапом формирования олимпийской команды по фигурному катанию. Именно там специальная отборочная комиссия включила в заявку на Милан-2026 одиночника Максима Наумова — спортсмена, чья жизнь всего год назад была буквально разрушена авиакатастрофой.
Январь 2025 года стал для него чертой, разделившей прошлое и будущее. Сразу после очередного национального первенства Максим вернулся домой в Бостон. Его родители, легендарная спортивная пара — чемпионы мира и участники Олимпийских игр Евгения Шишкова и Вадим Наумов — задержались в Уичито: они проводили краткосрочные сборы для юных фигуристов. Обратный путь стал роковым. Самолет рейса в Вашингтон при заходе на посадку над Потомаком столкнулся с вертолетом. На борту были Евгения, Вадим и несколько их подопечных. Не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа.
Для Максима это означало не только потерю самых близких людей, но и лишение привычного фундамента всей жизни. С самого детства он находился под постоянным присмотром родителей-тренеров: они ставили ему программы, выстраивали подготовку, вели по всем этапам карьеры. Последний разговор с отцом, как позже вспоминал фигурист, был почти часовым и целиком касался планов на Олимпиаду-2026. Они детально разбирали его выступления в Уичито, обсуждали, какие элементы стоит менять, как перестроить тренировки, чтобы добавить стабильности и наконец попасть в олимпийскую команду США.
После катастрофы о спорте он думал меньше всего. От участия в чемпионате четырех континентов Максим отказался сразу. Первое появление на льду перед большой аудиторией после трагедии состоялось лишь на мемориальном шоу, посвященном памяти погибших. Для этого выступления он выбрал композицию «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых песен отца. Прокат превратился в эмоциональное прощание: зрители не могли сдержать слез, а сам Наумов едва завершил программу.
Первые месяцы после трагедии он всерьез размышлял о завершении карьеры. В один момент показалось, что без родителей и наставников фигура катания для него потеряло смысл. Однако постепенно к этому состоянию добавилось другое ощущение — чувство незавершенного общего дела. Цель, о которой так много говорили в семье, — Олимпийские игры — продолжала звучать в голове, даже когда Максим пытался оттолкнуть от себя любые мысли о спорте.
Ключевым стало появление тех, кто смог подхватить его в самый сложный период. Подготовку к олимпийскому сезону Наумов продолжил уже с другими специалистами — Владимиром Петренко и хореографом Бенуа Ришо. Они помогли не только перестроить тренировочный процесс, но и вернуть вкус к выступлениям, предложив новые идеи программ и подачу образа, которая позволила на льду проживать эмоции, а не прятать их.
До нынешнего сезона Максим трижды финишировал четвертым на чемпионате США. Для одиночника это особенно болезненная позиция — всегда в одном шаге от пьедестала и крупных стартов, но без главной награды: права представлять страну на крупнейших турнирах. И в олимпийский год конкуренция была особенно жесткой. Одна из трех мужских квот в Милан, по сути, с самого начала считалась недосягаемой для остальных: она безоговорочно принадлежала уникальному Илье Малинину, который исполняет сложнейшие четверные прыжки, включая четверной аксель, и по техническому арсеналу далеко опережает других американцев.
Зато за оставшиеся две путевки разгорелась плотная борьба. Несколько одиночников имели очень схожий уровень: кто-то брал качеством скольжения, кто-то сложной контентной заявкой, кто-то стабильностью. Максим оказался в этой группе претендентов и понимал, что права на ошибку у него фактически нет. Для него этот чемпионат был не просто национальным стартом — это был шанс завершить тот маршрут, который он вместе с родителями когда-то начертил в разговоре, ставшем последним.
Его прокаты в Сент-Луисе стали отражением того внутреннего напряжения, с которым он выходил на лед. В короткой программе Наумов показал аккуратное катание, не рискуя сверх меры, но сделав ставку на чистоту. Зрителей подкупала не только техника, но и выразительность: во взгляде и движениях читалась история, которую он несет с собой. В произвольной программе Максим пошел на более высокие по сложности элементы, при этом сохранив интригу до финального аккорда. После завершения проката он не смог сдержать слез: эмоции, копившиеся месяцы, прорвались именно в ту секунду, когда стало ясно — он сделал все, что мог.
Сидя в «кисс-энд-крае», Наумов достал небольшую старую фотографию: на снимке он еще ребенок, рядом — улыбающиеся Евгения Шишкова и Вадим Наумов. Тот кадр был сделан задолго до того, как слово «Олимпиада» стало для него реальной целью, а не абстрактной мечтой. Он держал фото в руках в ожидании оценок, словно пытаясь разделить момент ожидания вместе с теми, кого рядом больше нет.
Итоговый протокол стал для него историческим. Впервые в карьере Максим поднялся на пьедестал чемпионата США, завоевав бронзовую медаль. Компанию на подиуме ему составили Илья Малинин и Эндрю Торгашев. Именно эта тройка одиночников получила право представить сборную США на зимней Олимпиаде в Милане.
На пресс-конференции Наумов говорил тихо, часто делал паузы, подбирая слова. Он признался, что в момент объявления состава сборной сразу подумал о родителях:
«Мы очень много обсуждали с ними, какое значение Олимпийские игры имеют для нашей семьи, насколько это — часть нашей общей истории. Я бы отдал все, чтобы они могли быть здесь и пережить этот момент со мной. Но я действительно ощущаю их присутствие — они рядом, они со мной».
Эта фраза стала ключевой для понимания того, что движет Максимом сегодня. Его сезон нельзя назвать идеальным — были и неудачные старты, и провалы в прокатах, и непростая адаптация к работе с новой командой. Однако в главной точке — на отборе в олимпийскую сборную — он сумел собраться так, как прежде не удавалось никогда. В условиях жесточайшей конкуренции и под давлением личной трагедии Наумов дошел до цели, которой они когда-то вместе с родителями обозначили как высшую спортивную задачу.
История Максима — редкий пример того, как в фигурном катании переплетаются спорт высших достижений, семейная династия и человеческая драма. Его родители были не просто чемпионами мира и олимпийцами, они стали частью культурного кода российского и мирового парного катания 90-х. Их переход в тренерскую работу в США стал логичным продолжением карьеры, а рождение и взросление сына в атмосфере катка предопределило его выбор профессии. Сегодня именно этот сын будет представлять США на Олимпиаде, неся на себе и собственные амбиции, и память о родителях.
Для американского фигурного катания Наумов — не только сильный одиночник, но и удобный символ преемственности: спортсмен с русскими корнями, выросший и сформировавшийся в системе США, олицетворяющий смешение школ и подходов. Его техника несет отпечаток работы российских специалистов, а постановки и стиль катания соответствуют современным трендам, в которых важна не только сложность, но и художественное впечатление. В условиях, когда мужское одиночное катание в США переживает обновление, подобные фигуры особо ценны.
В психологическом плане выход на олимпийский лед спустя всего год после трагедии — испытание не меньшего масштаба, чем выполнение сложнейшего прыжка. Максим неизбежно столкнется с новым уровнем внимания: история, где фигурист лишился родителей-чемпионов и спустя год реализовал их общую мечту, не может не вызвать интерес. Важно, как он и его команда выстроят баланс между медийным давлением и сохранением внутреннего спокойствия, без которого в этом виде спорта невозможно выкладываться на максимум.
Отдельного внимания заслуживает и тот факт, что даже сам факт попадания в олимпийскую команду уже можно считать завершением одного большого жизненного цикла. Далее карьера Максима может пойти разными путями: он может закрепиться в числе лидеров, попробовать продлить карьеру до следующих Игр или, напротив, со временем уйти в тренерскую или постановочную деятельность, продолжая семейную традицию уже в новом качестве. Но каким бы ни оказался следующий шаг, момент отбора в Милан останется для него особенным — как личное доказательство того, что он смог не просто выжить в условиях чудовищной утраты, но и реализовать то, о чем вместе мечтали.
Важно и то, какой сигнал эта история посылает юным спортсменам. Путь Наумова показывает, что в фигурном катании, где все привыкли обсуждать только технику и судейство, за результатами стоят реальные человеческие судьбы. Травмы, личные драмы, сомнения, страхи — все это неотъемлемая часть большого спорта. И возможность через выступление превратить боль в силу — одна из тех граней фигурного катания, которая делает его настолько притягательным.
Сейчас Максим входит в подготовительный этап к Олимпиаде, перестраивая программы под требования международного сезона и одновременно стараясь сохранить ту эмоциональную глубину, которая сделала его последними прокаты столь пронзительными. От того, насколько он сумеет совместить сложный контент, стабильность и внутреннее спокойствие, во многом будет зависеть, как он проявит себя уже на олимпийском льду.
Так или иначе, свою главную задачу он уже выполнил — завоевал путевку на Игры, о которой столько говорили в семье Наумовых. Все, что будет дальше, — новый этап большой истории, начавшейся на катке, продолжившейся через трагедию и выведшей Максима на главный старт четырехлетия. И этим путем, несмотря на все потери, он, безусловно, имеет право гордиться.