Вайцеховская: жить в спорте по сценарию матери Костылевой теперь придётся с клеймом
Спортивный журналист и олимпийская чемпионка Елена Вайцеховская резко высказалась о возвращении фигуристки Елены Костылевой в академию «Ангелы Плющенко». Поводом для комментария стало возобновление сотрудничества юной спортсменки с академией после громкого расставания и публичных заявлений о проблемах с дисциплиной и весом.
По мнению Вайцеховской, затянувшиеся скандалы вокруг Костылевой и её семьи лишили происходящее человеческого измерения. Она отмечает, что длинные и шумные истории в спорте приводят к тому, что участники конфликтов перестают восприниматься как живые люди с чувствами, болью и страхами. Вместо этого они превращаются в образные «персонажи», за чьей публичной драмой многие уже не видят реальных переживаний.
Журналистка подчёркивает: когда спортсмена начинают воспринимать как героя некого сериала, а не как человека, эмпатия почти исчезает. Кажется, будто он не живёт, а играет навязанную кем‑то странную роль. В ситуации с Леной, по словам Вайцеховской, именно так и произошло: история стала настолько публичной и многосерийной, что у многих притупилось сочувствие к самой фигуристке.
Особый акцент Вайцеховская делает на том, что спортивная судьба Костылевой выглядит «срежиссированной мамой». Это, по её оценке, одна из ключевых проблем: у зрителей и специалистов создаётся ощущение, что Лена живёт не своей, а чужой, заранее прописанной жизнью — с конфликтами, переходами из школы в школу и публичными заявлениями. И теперь, считает журналистка, в этот сценарий добавляется новое, крайне тяжёлое для спортсмена обстоятельство — клеймо.
Поводом для этой формулировки стали жёсткие характеристики, прозвучавшие в адрес Костылевой: «привыкла к тусовкам, шоу, отсутствию режима», «систематические пропуски тренировок», «невыполненные условия по контролю веса», «невыполнение тренировочных заданий». Для фигуриста подобный набор претензий, отмечает Вайцеховская, — не просто критика, а фактически приговор. В спорте это воспринимается как штамп «проблемного» и ненадёжного спортсмена, то есть своеобразная выбраковка.
Она подчёркивает: для спортсмена подобные формулировки — это и есть клеймо, которое будет тянуться за ним годами. Любой будущий тренер, руководитель академии или организатор соревнований, столкнувшись с таким публичным «досье», неизбежно будет осторожнее и подозрительнее. Даже если в реальной жизни ситуация сложнее и неоднозначнее, официально озвученные претензии начинают жить собственной жизнью и формировать репутацию.
Вайцеховская допускает, что Костылева может успешно выступать в шоу-программах. Она не исключает, что именно в этом качестве фигуристка и представляет наибольший интерес для Евгения Плющенко и его академии. В шоу-проектах ценятся артистизм, эффектность, контакт с публикой, а вопросы спортивного режима и строгой турнирной иерархии отходят на второй план. В таком формате Лена вполне может найти себя и чувствовать себя комфортно.
Однако перспективы серьёзной спортивной карьеры в её случае Вайцеховской кажутся очень туманными. Она считает, что продолжение значимой спортивной истории для Костылевой под большим вопросом. Причин несколько: накопившийся шлейф скандалов, публичное обсуждение дисциплины и веса, а также общее впечатление, что сама спортсменка не живёт полной жизнью профессионального атлета, а постоянно оказывается в центре чужих решений и чужих сценариев.
При этом в её словах сквозит не только критика системы, но и скрытое сожаление. Вайцеховская говорит о том, что когда судьба юной спортсменки оказывается под таким давлением и контролем, очень сложно сохранить к ней искреннее сочувствие. Образ «персонажа», которому приписаны определённые качества и ярлыки, подменяет реальную девочку, выросшую в жёсткой среде фигурного катания и семейных амбиций.
Отдельного внимания заслуживает тема родительского влияния. Слова о «срежиссированной мамой жизни» — это не просто фигура речи. В элитном спорте родители нередко становятся не только поддержкой, но и главными продюсерами карьеры ребёнка: выбирают тренеров, диктуют переходы, ведут переговоры, размещают эмоциональные комментарии в публичном поле. В случае Костылевой этот фактор, по мнению Вайцеховской, стал определяющим и во многом разрушительным для восприятия Лены как самостоятельной личности.
Публичные конфликты, смена тренерских штабов, жёсткие заявления — всё это накапливается и превращается в информационный фон, который окружает спортсменку. Даже если она демонстрирует талант и потенциал, внимание смещается с её катания на скандалы, дисциплину и отношения с тренерами и родителями. В результате болельщики и эксперты обсуждают уже не технику и компоненты, а характер и «проблемность», что в юном возрасте пережить особенно тяжело.
Важно и то, что подобные истории выводят на поверхность системную проблему фигурного катания и детско-юношеского спорта в целом. Юные спортсмены оказываются зажаты между ожиданиями тренеров, амбициями родителей и давлением публики. Если взрослые вокруг них выбирают путь постоянной публичной борьбы и конфронтации, ребёнок автоматически становится частью этого конфликта, даже если сам к этому не стремится. Потом именно ему жить с тем самым клеймом, о котором говорит Вайцеховская.
Клеймо дисциплинарных проблем и «неудобного характера» в спорте снимается с огромным трудом. Даже радикальная смена поведения, тренеров и подхода к делу не всегда позволяет полностью переписать сложившийся образ. Для этого нужны годы стабильной работы, тихого, безскандального прогресса и чётких спортивных результатов. И всё равно прошлое регулярно всплывает при каждом обсуждении, напоминая о себе.
В этом контексте возвращение Костылевой в академию Плющенко выглядит с одной стороны логичным, а с другой — рискованным шагом. Логичным — потому что знакомая среда, известное имя академии и возможность работать с сильной командой теоретически дают шанс на перезапуск. Рискованным — потому что это же место стало источником части публичных претензий, и теперь любая новая сложность будет сравниваться с предыдущей историей.
Психологическая составляющая в такой ситуации становится едва ли не ключевой. Юная фигуристка должна не только тренироваться и развиваться, но и ежедневно сталкиваться с тем, что её имя уже связано с конфликтами и спорными оценками. Это колоссальная нагрузка, особенно для возраста, когда личность только формируется. Наличие клейма, о котором пишет Вайцеховская, — это не только о репутации в глазах специалистов, но и о внутреннем ощущении себя в спорте.
Не менее важен вопрос, сможет ли сама Лена когда‑нибудь выйти из тени родительского сценария. Пока что в информационном поле доминируют голоса взрослых — тренеров, функционеров, родителей, журналистов. Собственный голос спортсменки почти не слышен, и это тоже формирует восприятие: кажется, что за неё всё решают, а ей остаётся только подстраиваться. Для настоящего профессионального пути этого мало — рано или поздно придётся брать ответственность за решения на себя.
История Костылевой — наглядный пример того, как в современном фигурном катании личная драма, медийность и управление имиджем могут оказаться не менее влиятельными, чем результаты на льду. Взрослые вокруг спортсмена способны либо создать условия для стабильного роста, либо превратить карьеру в бесконечную череду переходов, конфликтов и оправданий. В таком раскладе даже очень одарённый ребёнок рискует так и не реализовать свой потенциал на уровне больших турниров.
Слова Вайцеховской о «выбраковке» звучат жёстко, но отражают реальность элитного спорта: тренеры и академии не склонны долго терпеть нестабильность, нарушения режима и публичные скандалы. На смену одному талантливому спортсмену всегда придут другие. Поэтому любой юный фигурист оказывается в ситуации, где не только талант, но и дисциплина, умение работать в системе и отсутствие негативного шлейфа играют решающую роль.
Перезапустить карьеру в таких условиях всё ещё возможно, но это требует от спортсмена и его окружения кардинального пересмотра поведения. Тишины вместо громких заявлений, работы вместо оправданий, честного диалога с тренером вместо постоянных переходов. Вопрос в том, удастся ли это сделать в случае с Костылевой — именно в этом, по сути, сомневается Вайцеховская, говоря о крайне призрачных перспективах продолжения по‑настоящему значимой спортивной истории.
В итоге её позицию можно описать так: талант и шоу-потенциал у Лены, вероятно, есть, но путь в большой спорт для неё осложнён не только физической формой или техникой, а прежде всего накопившимся багажом решений взрослых. Жить в спорте с заранее срежиссированной жизнью, да ещё и под грузом клейма, чрезвычайно тяжело. И пока этот сценарий не изменится, поверить в серьёзное спортивное будущее Костылевой, по мнению Вайцеховской, действительно очень сложно.