В фигурном катании время действительно отсчитывается не сезонами, а олимпийскими циклами. И нынешний предолимпийский год оголил то, о чём обычно стараются не говорить вслух: за блеском титулов и громкими победами может скрываться очень хрупкая внутренняя конструкция. Именно поэтому история Александра Галлямова в 2025‑м так болезненно воспринимается многими болельщиками: дело не только в потерянных баллах, а в утраченной опоре на человека, который ещё недавно казался образцом надёжности и чемпионского характера.
Ещё совсем недавно пара Анастасия Мишина – Александр Галлямов выглядела непоколебимым ориентиром. Финал Гран-при России в феврале 2025 года лишь закрепил этот статус. Их программы смотрелись цельно и мощно, прокаты были ровными, техника – без провалов, а судьи практически не оставляли пространства для соперников. Создавалось впечатление, что за годы совместной работы тренерская команда построила по-настоящему отлаженный механизм: без нервных срывов, без драм, без вопросов к стабильности.
На этом фоне падение выглядело особенно разительным. Пара Бойкова/Козловский, некогда главные конкуренты, не просто уступали, а потеряли ещё одну строчку в иерархии, пропустив вперёд молодую и стабильную связку. Казалось, что у Мишиной и Галлямова нет ни одного реального слабого места, способного расшатать их первое положение в стране и фактически – в мире. Но фигурное катание тем и жестоко, что любой кажущийся монолит может дать трещину в одночасье.
Отправная точка кризиса – та самая злополучная поездка на Байкал. Публично всё подавалось как красивая история: природа, ледовое шоу в необычном формате, вдохновение, перезагрузка перед важным этапом карьеры. На деле для лучшего парника страны это закончилось травмой, которая перечеркнула весь привычный тренировочный ритм. При этом реальные масштабы случившегося сначала тщательно сглаживали: говорили о порезе, микроповреждениях, лёгком перерыве в подготовке. Фактическая картина оказалась куда мрачнее.
Спустя время всплыли детали: сложная травма ноги, длительная реабилитация, месяцы, в течение которых Александру приходилось буквально заново учиться ходить, а не то что отрабатывать сложнейшие элементы парного катания. Вся тяжелая работа, проделанная до этого сезона, оказалась обнулена. Анастасия в это время продолжала работать одна – поддерживала форму, держала контакт с тренерами, готовилась так, как могла, не зная точных сроков возвращения партнёра. И в этой асимметрии закладывалось будущее напряжение: один – в борьбе с болью и бессилием, другая – в ожидании и вынужденной неопределённости.
Дополнительным ударом стал отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для спортсменов уровня Мишиной и Галлямова Олимпиада – это не просто соревнование, а конечная точка четырехлетнего пути, смысл многих лет ежедневного труда. Когда вдруг выясняется, что ради главного старта вам, по сути, нечего ломать себя о лёд, мотивация сдувается как проколотый шар. Поддерживать жесткий режим, терпеть боль, ограничивать себя во всём ради цели, которая стала недосягаемой, – задача почти запредельная.
Тем показательнее реакция каждого в паре. Анастасия, судя по тому, как она выглядела на льду, ухитрилась сохранить и трудовую дисциплину, и внутреннее равновесие. Александр же, по всему видно, сломался именно психологически. Осень превратилась в хронику затянувшегося восстановления, нервозности и поиска внешних виноватых: обстоятельств, судей, соперников, системы. Там, где прежде был стальной контроль и партнёрская поддержка, появилось раздражение, холод и демонстративное недовольство.
Ошибки в элементах, особенно в поддержках – том самом компоненте, который строится на абсолютном доверии и ощущении единого целого, – стали повторяться слишком часто. Если раньше вариант, что Мишина/Галлямов могут всерьёз «сыпаться» по ходу турнира, казался почти фантастикой, то нынешний сезон сделал такие провалы системой. Их выступления больше не смотрелись монолитной скалой: в них появилась нервная дрожь, опасное колебание, словно пара в любой момент может потерять баланс – и в технике, и в отношениях.
С каждым стартом всё отчётливее проявлялась разница в том, как двое партнёров справляются с трудностями. Анастасия старалась сохранять лицо, улыбаться даже после неидеальных прокатов, брать на себя часть вины, говорить о том, что «это наш общий путь» и «мы будем работать». Александр же, по наблюдениям, не спешил разделять ответственность. Два турнира в серии Гран-при запомнились не только нестабильными элементами, но и одинаково неприятной картиной в зоне kiss and cry: вместо привычного тёплого взаимодействия – отстранённость, мрачные взгляды, фактически эмоциональный обрыв контакта с партнёршей.
Именно это и стало для многих переломным моментом в восприятии фигуриста. Спортивный провал можно понять: травмы, сложный календарь, психологическое давление – всё это объективные факторы. Но отказ поддерживать партнёра, с которым разделены годы тяжелейшей работы и совместных побед, воспринимается гораздо острее. Чемпионский статус подразумевает не только высокий уровень катания, но и определённый масштаб личности, умение держать удар вместе с теми, кто рядом. В этом сезоне Галлямов, похоже, предпочёл замкнуться в собственном разочаровании и противопоставить себя всем вокруг.
При этом картина в парном катании объективно усложнилась. Пока Мишина и Галлямов боролись с последствиями травмы и внутренним кризисом, соперники не стояли на месте. Бойкова и Козловский методично осваивают четверной выброс, рискуют, повышают техническую сложность и тем самым поднимают планку всего вида. Екатерина Чикмарёва и Матвей Янченков, пропустив сезон из‑за травмы, вернулись так, словно не просто наверстали, а сделали рывок вперёд: уже опережали некогда непререкаемых лидеров, выигрывали медали национальных первенств и добавляли уверенности в каждом новом старте.
На этом фоне поражения Мишиной и Галлямова перестали быть случайностью и стали закономерностью. Чемпионат России в Санкт-Петербурге стал кульминацией этого обвала – не только спортивного, но прежде всего психологического. Потеря золота в борьбе с принципиальными соперниками, к которым всегда относились как к главным оппонентам, стала для Александра, судя по реакции, личным ударом по самолюбию. Сочетание некогда статусного «первого номера» с реальной второстепенной ролью в текущей расстановке сил оказалось для него слишком болезненным.
Важный нюанс: поражение на чемпионате страны само по себе не трагедия. Любой спортсмен с длинной карьерой переживает и подъёмы, и падения. Но ключевым маркером становится то, как человек проживает неудачу. Сдержать раздражение, выйти к журналистам, признать, что соперники были сильнее здесь и сейчас, поддержать партнёршу и команду – всё это тоже элементы профессии спортсмена, особенно на уровне чемпионов мира и Европы. То, что зрители увидели вместо этого – холод, отстранённость, почти демонстративное нежелание включать себя в «мы», – и стало источником глубокого разочарования.
Нельзя отрицать и человеческий фактор: многомесячный страх за карьеру, восстановление после тяжёлой травмы, осознание потери олимпийской мечты – все эти испытания сложно выдержать даже очень сильному человеку. Возможно, в ином контексте реакции Галлямова выглядели бы как естественный нервный срыв. Но большой спорт жесток именно тем, что здесь за личной драмой всегда наблюдают миллионы, а образ чемпиона оценивается не только по технике, но и по тому, как он ведёт себя в самые тяжелые дни.
Особенно резким контрастом выглядит поведение Анастасии. Она не стала выносить проблемы наружу, не заговорила о несправедливости, не перекладывала ответственность. На льду она продолжает делать свою работу, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. В интервью чаще говорит о необходимости терпеть, перестраиваться, принимать новые реалии. Это не делает её идеальной или безошибочной, но чётко показывает разницу в подходах к общему кризису внутри пары.
Именно поэтому для многих болельщиков история этого сезона перестала быть просто вопросом потери формы. Речь о том, как рушится образ «идеального партнёра», который так долго выстраивался сочетанием надёжности, силы и внешней спокойной уверенности. Когда чемпион мира вместо поддержки выбирает дистанцию, а вместо командного «мы» звучит немое «я», разочарование становится неизбежным. Травма на Байкале, потеря олимпийской перспективы, растущая конкуренция – всё это можно было бы принять как череду объективных ударов судьбы. Но оправдать выбранную модель поведения гораздо сложнее.
Важно понимать: спортивная биография не заканчивается на одном неудачном сезоне. У Галлямова всё ещё есть время, чтобы перестроиться, осмыслить произошедшее и вернуться – не только в тонусе физически, но и в ином психологическом состоянии. Умение признать свои ошибки, научиться снова доверять партнёру, работать не через озлобленность, а через ответственность – вот настоящие вызовы, которые сейчас стоят перед ним. Побеждать, когда всё получается, умеют многие. Настоящий масштаб проявляется в том, как человек выходит из ямы.
Этот сезон стал, по сути, лакмусовой бумажкой для всей российской парной школы. Он показал, насколько уязвимы даже самые титулованные дуэты, если баланс внутри нарушается. Одни пары наращивают сложность и растут на конкуренции, другие – ломаются под грузом ожиданий и своих же амбиций. В этой системе координат решение Александра искать причину происходящего в окружающем мире, а не в себе, неизбежно вызывает вопросы и у экспертов, и у тех, кто много лет переживал за него на трибунах.
Разочарование – сильное слово, но именно его сегодня всё чаще используют, говоря о нынешнем сезоне Александра Галлямова. Разочарование не в фигуристе как в носителе огромного таланта, а в том, как чемпион мира распоряжается своим статусом и ответственностью за партнёршу. Хочется верить, что этот болезненный опыт всё‑таки станет для него точкой разворота, а не финальной точкой. Но для этого ему придётся сделать самое трудное – посмотреть на ситуацию не глазами обиженного фаворита, а взрослого спортсмена, который готов отвечать за свои поступки и слова.
Фигурное катание не прощает самообмана. Лёд всегда безжалостно отражает внутреннее состояние пары – напряжение, недоверие, раздражение. Пока Галлямов остаётся заложником собственных обид, их дуэт с Мишиной так и будет выглядеть хрупким и уязвимым. Только если он найдёт в себе силы изменить отношение – к партнёрше, к соперникам, к обстоятельствам – появится шанс снова увидеть на льду не разъединённые фигуры, а ту самую цельную, мощную и вдохновляющую пару, которую ещё недавно многие считали символом надёжности.