«Тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами». Итальянский фигурист сравнил возвращение Камилы с Рождеством
25 декабря закончилась дисквалификация Камилы Валиевой — самой обсуждаемой фигуристки последних лет. За время вынужденного простоя она не только сменила тренерский штаб, но и дала понять: ее цель — вернуться в элиту и снова бороться за самые крупные титулы.
Ожидали этого момента не только в России. Одним из первых под ее постом о возвращении откликнулся на русском языке один из сильнейших фигуристов Италии — Кори Чирчелли. Его комментарий мгновенно разошелся по фанатским пабликам, а сам итальянец признался: история Камилы для него — нечто гораздо большее, чем просто сюжет из мира спорта.
Корреспондент поговорил с Чирчелли о том, почему Валиева для него — величайшая фигуристка, как он переживал события Пекина и почему считает, что ее камбэк можно сравнить с Рождеством.
«Она была легендой еще до того, как стала взрослой»
— В своих соцсетях ты очень эмоционально отреагировал на окончание дисквалификации Камилы Валиевой. Почему это событие для тебя настолько значимо?
— Здесь почти нечего объяснять. Камила была и остается, на мой взгляд, величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я помню ее еще девочкой, когда она выступала среди юниоров. О ней тогда говорили буквально везде, в любой стране, куда я приезжал на соревнования. Мне постоянно рассказывали о невероятной россиянке, которая делает такие элементы, какие никто больше даже не пытается повторять. С тех пор я начал внимательно следить за ее карьерой и развитием.
«Иногда казалось, что это монтаж, а не реальное выступление»
— Ее выступления оправдали твои ожидания?
— Полностью. Местами то, что она делала, выглядело почти нереальным. Казалось, что передо мной не настоящая спортсменка, а идеальная картинка. Настолько все было близко к совершенству, что я ловил себя на мысли: «Это не может быть по‑настоящему». В моем понимании она — настоящий ангел из мира фигурного катания. И именно поэтому я до сих пор злюсь и переживаю из‑за того, что с ней случилось на Олимпийских играх в Пекине.
«Казалось, будто мир остановился, а из звезды сделали злодейку»
— Помнишь момент, когда об этом стало известно?
— Тогда я жил в Северной Америке. Этот день врезался в память: я сидел в кофейне с другом, и вдруг у всех на телефонах начали всплывать одни и те же новости. Передачи на телеканалах резко переключились на эту тему, комментаторы бросили обсуждать другие виды спорта — говорили только о Камиле. Создавалось впечатление, что время застыло, а суперзвезду в одночасье превратили в главного злодея мирового спорта.
— Что ты сам тогда чувствовал?
— Это было ужасно. Я не мог понять, как вообще возможно так поступать с 15‑летней девочкой. Давление, тон комментариев, обвинения — все выглядело чудовищно. При этом меня очень впечатлило поведение самой Камилы. Она ни разу публично не ответила злом тем, кто писал о ней чудовищные вещи. Ни одного резкого слова, ни одной попытки кого‑то очернить в ответ — для меня это большой показатель ее внутренней силы.
«Сомневался, что она вернется. Таких историй с хэппи-эндом очень мало»
— Ты верил, что после всего этого она сможет вернуться к спорту?
— Честно? У меня были большие сомнения. В фигурном катании уже были случаи, когда великие спортсмены из России говорили о желании вернуться, но по разным причинам у них ничего не получалось. После стольких ударов и такого перерыва очень тяжело восстановить и тело, и психику. Но Камила, похоже, действительно настроена вернуться именно на высочайший уровень, а не просто кататься ради участия. Это невероятно вдохновляет.
Я уверен, что когда‑нибудь ее история станет основой для фильма или книги. И такие книги будут расходиться миллионными тиражами — это уже не просто спорт, это сюжет о несправедливости, стойкости и попытке встать на ноги после удара мировой величины.
«Наша единственная встреча — как кадр, который пересматриваешь всю жизнь»
— Сколько раз вы пересекались с Камилой лично?
— Только один раз. Это случилось в Куршевеле, мне было тогда 16, ей — 13. Не знаю, помнит ли она этот момент, для нее это мог быть один из десятков обычных дней на соревнованиях. А для меня — что‑то особенное. У меня до сих пор хранится фотография с той встречи, и я уверен, что никогда ее не удалю.
— Вы поддерживали общение после этого?
— Иногда я писал ей, но, скорее, как преданный фанат, а не как близкий знакомый. Последний раз это было несколько месяцев назад: я выложил в соцсетях видео своего прыжка и отметил ее. Дело в том, что четверные я во многом учился делать, ориентируясь именно на ее технику, пересматривая ее прокаты и замедленные повторы.
«Один лайк в Рождество — и день стал особенным»
— Недавно она опубликовала пост о возвращении в большой спорт и лайкнула твой комментарий под ним. Какие эмоции ты испытал?
— Даже немного尴尬 (смеется). С одной стороны, это «всего лишь» лайк, но было очень приятно, что она увидела и отметила мои слова. Я надеялся, что в тот день многие фигуристы найдут минуту, чтобы поздравить ее, но это совпало с католическим Рождеством, у всех были семьи, праздники, свои дела. Тем ценнее для меня стало это небольшое взаимодействие.
«Для нас 25 декабря стало двойным Рождеством»
— Как отреагировали твои друзья из мира фигурного катания?
— Со своим близким другом Николаем Мемолой мы обсуждали эту дату несколько месяцев подряд. Для нас 25 декабря стало чем‑то вроде двойного Рождества. С одной стороны, это важный семейный праздник, с другой — день, когда формально завершился один из самых тяжелых периодов в жизни Камилы. Для нас ее возвращение по значимости сопоставимо с праздником.
— А что говорят в целом в Италии?
— Здесь очень многое ждут развития событий. В последние годы женское одиночное катание, особенно на международном уровне, развивалось не так стремительно, как в эру суперсложных программ у россиянок. Вероятно, поэтому многие хотели бы снова увидеть Камилу на крупных стартах. И всех шокирует, что пролетело уже почти четыре года. Вроде бы все было совсем недавно, а оказывается — целая эпоха позади. Время в спорте летит слишком быстро.
«Даже с одними тройными она может побеждать»
— Как ты думаешь, сможет ли Камила снова стать мировой звездой?
— Я в этом уверен. Сейчас в силу возрастного ценза эра программ с несколькими четверными прыжками, которые показывали Трусова, Щербакова, Валиева, вряд ли вернется на взрослый уровень в прежнем виде. В главных турнирах женщины сегодня чаще всего выполняют минимальное количество четверных, делают ставку на качество и компоненты. На шоу уже было видно, что с тройными прыжками у Камилы полный порядок. На мой взгляд, ее базовые прыжки по‑прежнему сильнее, чем у подавляющего большинства конкуренток.
— Веришь, что она снова будет прыгать четверные?
— Думаю, если она сама этого захочет, вполне реально вернуть четверной тулуп. А вот с акселем и сальховом сложнее: здесь многое зависит от того, как изменилось ее тело, как оно будет выдерживать такую нагрузку во взрослом возрасте. Но даже без этих ультра-си элементов, только с тройными, она способна выигрывать крупные турниры. Достаточно вспомнить, как Алиса Лю побеждала на этапах мирового Гран‑при с более простым набором прыжков. От всей души желаю Камиле удачи на этом пути.
«В раздевалке включаем чемпионат России — и смотрим, как будто это наш турнир»
— Ты действительно так внимательно следишь за российским фигурным катанием?
— Да, стараюсь не пропускать главные старты. За недавним чемпионатом России я следил практически в прямом эфире, хотя в те же дни проходил чемпионат Италии. Мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо сидели в раздевалке после прокатов и включали выступления российских фигуристов. Для нас это не просто любопытство — это возможность посмотреть на высокий уровень, вдохновиться, что‑то перенять.
Почему именно Россия: взгляд итальянца
Любовь Чирчелли к российскому фигурному катанию не ограничивается только восхищением Валиевой. Для многих европейских одиночников Россия долгое время оставалась ориентиром: сложность прыжков, хореография, подготовка юниоров, тренерские школы.
Итальянский фигурист признает, что именно российские прокаты сформировали его представление о том, какими должны быть программы на максимальном уровне. Не случайно он упоминает Евгения Плющенко и других звезд — многие из них когда‑то вдохновили целое поколение европейских спортсменов, которые позже сами вышли на международную арену.
Плющенко как символ целой эпохи
Если Валиева — лицо современной волны женского катания, то Плющенко для Чирчелли и его ровесников — олицетворение классической «силовой» школы. Многократный чемпион Европы и мира, олимпийский чемпион, он стал одним из тех, чьи программы юные фигуристы пересматривали по кругу, пытаясь повторить связки и характер катания.
Для итальянцев, где фигурное катание никогда не было спортом номер один, такие личности особенно важны: они превращают нишевый вид спорта в зрелище, которое обсуждают даже те, кто обычно далек от льда. В этом смысле Валиева продолжила линию Плющенко — только уже в женском одиночном разряде, сделав его сверхпопулярным у подростков и детей.
Миланская Олимпиада: шанс увидеть новую Валиеву
На горизонте — домашняя Олимпиада для итальянских фигуристов. Игры в Милане и Кортина-д’Ампеццо уже сейчас воспринимаются как точка, к которой выстраивают всю карьеру многие спортсмены.
Для Чирчелли, как и для его соотечественников, вопрос участия российских фигуристов остается открытым, но именно эта неопределенность добавляет интриги. В Италии не скрывают: увидеть на льду Олимпиады ту же Камилу в зрелом возрасте было бы мощным драматургическим ходом для всего турнира. Перезапуск карьеры после такой истории — идеальный сюжет для домашней Олимпиады, даже если Россия будет допущена в каком‑то ограниченном формате.
Как изменилось женское катание за четыре года
Пока Валиева была отстранена, мир женского одиночного катания заметно изменился. Жесткий возрастной ценз сузил возможности для юных «мультиквадисток», а судейство все больше поощряет качество исполнения, артистизм и чистоту прокатов.
Однако именно поэтому возвращение Камилы вызывает такой интерес: она умеет совмещать сложность, технику и презентацию. Даже в условиях, когда количество четверных в программах уменьшилось, ее сильные тройные и умение держать внимание зрителя могут стать решающим фактором.
Психологический аспект: сможет ли она снова выдержать давление
Отдельный вопрос — психологическая нагрузка. После Пекина давление на Валиеву вряд ли когда‑то исчезнет полностью. Любое ее выступление будет рассматриваться под увеличительным стеклом, а любое неудачное приземление вызовет волну комментариев.
Но именно здесь для многих фигуристов она уже стала примером. То, как она в юном возрасте прошла через самые тяжелые испытания, заставляет коллег по цеху смотреть на собственные проблемы иначе. Для Чирчелли и других молодых спортсменов ее возможное возвращение — напоминание о том, что даже после глобального скандала можно попытаться начать все заново.
Что значит ее возвращение для всего спорта
История Валиевой давно переросла рамки одного вида спорта. Ее имя обсуждали политики, юристы, функционеры, те, кто никогда не следил за фигурным катанием. Именно поэтому ее камбэк воспринимается как событие, которое затронет не только спортивную повестку, но и дискуссии о правилах, допинговых расследованиях и отношении к несовершеннолетним спортсменам.
Для болельщиков по всему миру, в том числе в Италии, 25 декабря стало символической датой. Для кого‑то это лишь окончание формального срока дисквалификации, для кого‑то — день, который дал надежду снова увидеть на льду одну из самых талантливых фигуристок современности. А для таких людей, как Кори Чирчелли, это еще и личный праздник — своеобразное «второе Рождество», когда спорт дарит шанс на новую историю там, где, казалось, уже был поставлен окончательный крест.